Хаяо Миядзаки и Юрий Норштейн родились в один 1941 год, но в разных мирах. Японец появился на свет 5 января в Токио, в семье директора авиационного завода, — отсюда его вечная любовь к полётам. Детство прошло под бомбёжками: семья постоянно переезжала, а когда мальчику было семь, тяжело заболела мать. Норштейн родился 15 сентября в эвакуации, в пензенской деревне Андреевка, где мама с двумя детьми ждала отца с фронта. В художественный институт он не поступил, работал столяром на мебельном комбинате, а потом за компанию с другом окончил курсы мультипликаторов при «Союзмультфильме». Ещё в одиннадцать лет он собрал по инструкции из «Пионерской правды» самодельный киноаппарат и снял фильм о родителях и соседях.
Дальше дороги разошлись. Миядзаки в 1963 году пришёл фазовщиком на студию Toei и быстро поднимался по карьерной лестнице — там он познакомился с Исао Такахатой, будущим сооснователем Studio Ghibli. Норштейну было тяжелее: условия на «Союзмультфильме» он сам называл жёсткими. Для «Ёжика в тумане» съёмочный станок не выделили, и команде пришлось сколотить деревянную конструкцию своими руками, прикрепив её тросами к потолку. Несколько недель они наносили напыление для эффекта тумана — пока однажды уборщица, не знавшая, что пыль здесь художественный элемент, не протёрла все стёкла. Декорации пришлось делать заново.
Знакомство мастеров складывалось десятилетиями. В 1984 году японское издательство Tokuma Shoten выпустило книгу о «Сказке сказок» с комментариями Такахаты — так Норштейна впервые всерьёз признали в Японии. В 1993-м он впервые приехал в страну и встретил Миядзаки. «Когда я с ним познакомился, у меня было впечатление, что познакомился с самим собой», — вспоминал режиссёр. Дальше было около двадцати пяти визитов на Ghibli, лекция в музее студии в 2002 году и выставка с оригинальными рисунками Норштейна и его жены Франчески Ярбусовой, привезёнными из России, — один из немногих столь полных показов его работ за пределами страны. В 2003 году студия издала и его иллюстрированную книгу «Франя и я». Сам музей Норштейн называет живым пространством: тихим, естественным и близким японскому мироощущению.
Осенью 2005 года они наконец поговорили — через спутник. Миядзаки сидел в своей студии в Токио, Норштейн — в Москве у Дмитрия Диброва, в программе «ПроСВЕТ» на РТР. Сорок минут разговора, пятисекундная задержка, синхронный перевод: два титана анимации обсуждали культуру двух стран, детали биографий и осыпали друг друга комплиментами. Советская мультипликация впечатлила Миядзаки задолго до этой встречи: в шестидесятые он переживал кризис, считал свои работы слабыми и даже сомневался, стоит ли продолжать.
Источник: vokrugsveta.ru
Хотите ежедневно видеть хотя бы одну хорошую новость? Подпишитесь:
